го Зверев совсем не ожидал.
  
  - Бог ты мой, Настюха,- сказал он и взял ее лицо в руки. Поцеловал, ощутил
  солоноватый вкус слез. Поднялась внутри крутая волна нежности, желание
  защитить эту женщину от всех невзгод жизни.
  
  - Ну что ты... что ты,- бормотал он.- Расскажи мне, что случилось, Настя.
  
  Ах, женские слезы! Что же вы с мужиками делаете... Народный судья, жена
  большого милицейского начальника, лежала на старой тахте ментовского агента
  в обществе своего любовника - опера уголовного розыска. Вот уж сюжетец!
  Куды там Голливуду...
  
  - Ну, успокойся. Все будет хорошо, я здесь, с тобой. Ну, что ты?
  
  Зверев говорил эти слова, которые говорят в такой ситуации все мужчины в
  любой стране мира и целовал соленое от слез лицо. Хозяин квартиры, агент
  Зверева, пил водку в бане на деньги, выделенные для агентурной работы.
  Полковник Павел Тихорецкий сидел на каком-то очень важном совещании...
  пламенел клен за окном, текли слезы.
  
  Понемножку Настя успокоилась, всхлипывая по-детски, прижалась к Звереву.
  Доверчиво и беззащитно.
  
  - Ну, объясни все-таки, Настя, что же такое случилось? - шепнул он.
  
  Она, тоже почему-то шепотом, ответила:
  
  - Худо все, Саша, худо... Я завтра пойду в КГБ.
  
  - Куда ты пойдешь?