адает немалой.
  
  Любой вопрос Тихорецкий решал быстро, реально и брал по-божески. Те, кто
  пытался Магомеда доить, как-то очень быстро оказывались в поле зрения
  милиции или прокуратуры. Желание напиться из лакокрасочной и спиртовой реки
  пропадало. Сам Тихорецкий, кстати, был осторожен, никогда не светился. Для
  этого у него были другие люди. О них Настя узнать ничего не смогла. Разве
  что об одном, совсем немного: офицер милиции, прозвище "Музыкант". Однажды
  даже Пал Сергеич назвал его "Голубой Музыкант".
  
  - Гомосексуалист, что ли? - брезгливо спросил Зверев.
  
  - Не знаю,- пожала плечами Настя.- Я особо не интересовалась, да и не очень
  просто пьяного понять. Не в этом дело, ты слушай, как они кинули ростовских
  партнеров. Это и интереснее, и для нас с тобой важнее. Схема проста:
  Джабраилов разливает водку. У него есть две точки - одна в Гатчине, другая
  во Всеволожске. Спирт поступает на лакокрасочный из Ростова. Но приходит
  его всегда значительно больше, чем по накладным. В каждую цистерну
  ростовские заливают на полторы-две тонны больше, чем положено. А цистерн
  ежемесячно бывает двенадцать-пятнадцать штук.
  
  Сашка аж присвистнул и покачал головой. Размах деятельности фирмы
  "Джабраилов энд Тихорецкий"