а племянница - дядю,
  который заменил ей отца и мать. Ждать им придется долго.
  
  * * *
  
  - О, зашевелился,- сказал Кент.
  
  Он сидел на верстаке, жевал резинку и играл с дубинкой. Короткий обрезок
  шланга, перемотанный по концам синей изолентой, взлетал, крутясь, высоко
  над головой и точно ложился обратно в руку. Это бессмысленное мельтешение
  уж изрядно надоело Звереву. Ему хотелось сказать, чтобы Кент перестал, но
  он не говорил этого.
  
  - Принеси-ка воды, Кент,- сказал Лысый. Джабраилов на бетонном полу
  заворочался, застонал. Кент спрыгнул с верстака, сунул дубинку в карман и
  ушел, подхватив грязное ведро. Шаги гулко раздавались в помещении
  полупустого склада. Два фонаря в железных намордниках давали очень мало
  света. В помощь им горели фары Джабраиловской "Волги", их свет выхватывал
  из темноты поддоны с мешками сахарного песка, риса, коробками сигарет.
  Освещал пожилого седого человека на бетонном полу и четверых мужчин,
  сидящих на ящиках несколько в стороне.
  
  Магомед Джабраилов приходил в себя медленно. Вдали, в темном конце
  помещения, Кент брякал ведром... потом зашумела вода. Зверев сидел молча.
  Еще совсем недавно он даже в бреду не смог бы вообразить себе подобной
  ситуации. Сегодня она стала