ло страха. Это Зверев понял точно. Как всякий опытный
  опер, он быстро улавливал страх, неуверенность, слабинку в "собеседнике".
  Джабраилов определенно не боялся. Мокрые седые волосы свисали неопрятными
  прядями, но это нисколько не портило красивое лицо с волевыми чертами.
  
  - Ты кто? - спросил Джабраилов.
  
  - Визитные карточки я-уж извини - забыл на рояле. Но это не важно. Я за
  долгом пришел, Магомед.
  
  Дагестанец попытался встать, его качнуло.
  
  Тогда он на чертвереньках дополз до штабеля мешков и поднялся, опираясь на
  них. Цементная пыль и мусор налипли на полы пальто. Джабраилов стоял,
  прислонившись к стене из мешков с импортным сахаром, и массировал правой
  рукой затылок. Он был спокоен и пытался сообразить, что происходит. Зверев
  еще раз убедился, что страха в нем нет вовсе.
  
  - Я тебя не знаю,- сказал Магомед.- Какой долг?
  
  - Э-э, друг... Так дела не делают. Спирт ты взял, денег не заплатил, а
  теперь спрашиваешь: какой долг? Ты меня удивляешь, Магомед.
  
  Кент коротко хохотнул, высоко подбросил и ловко поймал дубинку. Дагестанец
  молчал, Угрюмо рассматривал пятерых мужчин.
  
  - Ну, сообразил? - спросил Лысый.
  
  - Я никому не должен. А спирт арестовали менты.
  
  - Нет, ты, видимо, не понимаешь,