сейчас только о том,
  чтобы не упасть. Хотелось лечь, прикрыть глаза... Но он не мог показывать
  свою слабость перед этими людьми. Вспыхивали в полумраке огоньки сигарет
  Лысого и Зверева. Они о чем-то тихо говорили. Слов было не слышно, но
  Магомед Джабраилов отлично понимал: сейчас эти двое решают его судьбу. По
  крайней мере на тот срок, пока они не получат деньги
  
  Сигареты потухли, Сашка и Лысый подошли к дагестанцу.
  
  - Ну ладно, Магомед,- сказал Сашка.- Сколько можешь отдать сейчас?
  
  - Сто тридцать тонн... может - сто сорок.
  
  - А может и двести,- подхватил Лысый.- Не так ли?
  
  - Нет,- отрицательно качнул головой Магомед,- столько нет. Дайте месяц, я
  соберу.
  
  Перед глазами расплывались оранжево-желтые пятна, лица своих мучителей он
  видел плохо. Он держался уже из последних сил.
  
  - Неделя,- сказал голос из желтой пелены.- Неделя, Магомед. Дальше -
  счетчик. Понимаешь?
  
  Он показал веками: понимаю. В воздух взлетела самодельная дубинка Кента.
  Зловещий черный кусок шланга, вращаясь, взлетел под потолок... Он взлетел
  над пожилым, почти теряющим сознанием человеком в мокром кашемировом
  пальто, над бандитами, над оперуполномоченным двадцать седьмого отделения
  милиции Александром Зверевым.
  
  Полет