ес Настин голос. Он звучал как будто издалека, хотя
  расстояние по прямой не превышало пяти-шести километров.
  
  - Это я,- сказал он.
  
  - Алло,- повторила Настя.- Алло.
  
  - Настя, это я. Ты слышишь меня?
  
  - Перезвоните, вас не слышно.
  
  Гудки отбоя. Он ударил по автомату рукой. Сильно, раздраженно, зло.
  Зазвенели высыпающиеся в "возврат монет" гривенники.
  
  В следующем телефоне не было трубки. В третьем трубка была, вот только к
  телефону в квартире Тихорецких никто не подошел. Он накручивал диск раз за
  разом, стучал по проклятой железной коробке ладонью. Длинные гудки медленно
  сочились из черной эбонитовой трубки.
  
  Он выкурил сигарету, потом набрал свой домашний номер. Мама подошла сразу.
  
  - Это я, мам,- сказал он.
  
  - Саша, ты где? - спросила мама.- Я уже начинаю тревожиться...
  
  - Я потом объясню, ма... Ма, меня не искали? Никто не звонил?
  
  - Как же, Саша... Уже два раза звонил дежурный.
  
  - А что хотел?
  
  - Хотел, чтобы ты срочно прибыл на службу. Спрашивали, где тебя можно
  найти.
  
  Все ясно, подумал Зверев, они меня уже вычислили, в отделении уже ждут.
  Возле дома тоже...
  
  - Понял, ма,- сказал Сашка бодро.- Немедля еду.
  
  Он прикинул про себя: успели или не успели поставить его домашний