стало
  ясно, что что-то случилось... А потом был первый звонок, но она не успела
  подойти. Или - если хочешь - боялась... А потом второй звонок... кто-то
  позвонил и молчал... И стало еще страшней. Нет, не так... ЖУТКО стало. Ты
  понимаешь, жутко!.. Не плачь, родная, я с тобой... Руки! Убери руки! Как ты
  можешь, Саша? Как ты можешь?..
  
  ...А потом, когда раздался звонок в дверь, и я подбежала и увидела тебя...
  Ме-меня? Как - меня?.. В глазок, опер, в глазок.
  
  И уже все стало совсем непонятно. Глаза Настины смотрели, сухие, строгие...
  Зверев, не спрашивая разрешения, закурил прямо в палате, и Настя попросила:
  дай мне, и он отдал сигарету. И она затянулась... Плыл тяжелый дым в свете
  лампы, плыл, и как пьяные, плыли мысли. Белела на голове Насти повязка.
  
  ...Зачем ты так, Саша? Я бы и сама тебе отдала все деньги... Я бы все
  отдала. Зачем же ты?.. Настенька, родная, что ты говоришь? Подумай, что ты
  говоришь?! Я в это время названивал тебе... я все автоматы в районе
  "Елизаровской" обошел. Настя, одумайся! Это не мог быть я!.. Ну, значит, не
  ты. Значит, твоя тень с дубинкой... А я-то, дура, надеялась...
  
  Грузовик закричал клаксоном пронзительно, завизжал тормозами. Его несло по
  мокрому месиву... Зверев