. Замечательные, доложу вам, люди. Анастасия Михайловна -
  судья, Павел Сергеевич - полковник милиции...
  
  - Да, я знаю,- перебил Сашка.- Меня интересует, как вы обнаружили
  Тихорецкую.
  
  - Ну, что тут скажешь? Я вошел в подъезд... на третьем этаже вижу - дверь в
  квартиру Тихорецких открыта. Не то чтобы нараспашку, а так - приоткрыта.
  Свет горит в прихожей... А Настя... прошу прощения - Анастасия Михайловна -
  лежит ничком на полу, лицо окровавленное, стонет... Ужасно! Это, поймите
  меня, ужасно!
  
  - Да, я вас понимаю. Продолжайте, пожалуйста.
  
  - Да, собственно, все... Я растерялся сначала. Потом вызвал "скорую". А
  потом подумал, что "скорая", может быть, неизвестно когда... понимаете?
  
  - Понимаю,- кивнул Сашка.
  
  - И я решил отвезти ее сам, на своей машине. Вот так! Отвез, сдал с рук на
  руки Михаилу. Он ей и оказал помощь...
  
  Юрист еще что-то говорил, но Зверев слушал уже вполуха. Уже было очевидно,
  что никакой стоящей информацией он не располагает. Белые халаты у черной
  "Волги" в нетерпении поглядывали на Зверева. Размазывались остатки пены на
  тускло отсвечивающем капоте, в холодном сумеречном воздухе звучали слова:
  субдуральная гематома. Горлышко бутылки нацеливалось в живот ссучившегося
  мента