и что-то кричат, обращаясь к мрачным темно-красным кирпичным
  корпусам тюрьмы. А потом они слушают ответы, выкрикиваемые из зарешеченных
  окон. Им мешает шум транспортных потоков на набережной. Их слова относит
  ветер с Невы. Иногда их гоняет милиция... Но каждый день напротив стен
  старой тюрьмы все равно появляются люди. Сюда приходят матери и жены,
  приходят дети. А чаще всех сюда приходят те, кому нужно пообщаться ПО ДЕЛУ.
  
  В среду, четвертого ноября девяносто первого года, на Арсенальной
  набережной появился мужчина в черной кожаной куртке и кепке. Он бывал в
  Крестах трижды, отлично представлял себе внутреннее расположение тюрьмы,
  знал все писаные и неписаные правила. Он почти безошибочно остановился
  напротив нужного окна, выплюнул изо рта сигарету и посмотрел по сторонам.
  На набережной было пусто. Ветер гнал мелкую волну по серой невской воде.
  Гранитный парапет, покрытый птичьим пометом, казался присыпанным снежком.
  
  Человек посмотрел на часы, сложил руки рупором и крикнул, обращаясь к окнам
  третьего этажа:
  
  - Три - один - девять. И сразу в ответ донеслось:
  
  - Говори.
  
  Слова Лысого, перелетевшие тюремную стену, перелетевшие асфальтовую реку
  Арсенальной набережной, подхваченные ледяным ветром