ямо в кабинет. Для начала разговора один вдребезги разнес телескопической
  стальной дубинкой телефонный аппарат. Потом доходчиво объяснили: Лысый
  больше в наших играх не участвует. Платить будешь нам. Понял, крыса?
  
  Директор рассказывал, как дал отпор "бритым"... Всем было ясно - врет.
  Струсил он, наложил в штаны. Да ему, в общем-то, без разницы, кому
  платить... Боялся Моисеич оказаться меж двух огней. Боялся, что может
  пострадать бизнес: взорвут, подожгут, самого покалечат...
  
  - Бритые; говоришь? - сказал Киндер и провел рукой по голому черепу.- Мы,
  Моисеич, тоже не сильно лохматые. Не ссы, в обиду не дадим.
  
  - Кто такие, Моисеич? - спросил Стас.- От кого пришли?
  
  - Сказали: от Гитлера. Что же творится-то? Что делать-то?
  
  Директор универсама осторожно прикоснулся к синяку, потом испуганно
  отдернул руку, скривился, как будто хотел заплакать.
  
  - Ничего не делать,- спокойно ответил Стас.- Иди и работай, как работал.
  
  На самом-то деле он не был так спокоен, как хотел казаться. Как и все, он
  думал: ну, началось. Не столько успокоенный, сколько еще больше напуганный,
  Юрий Моисеевич ушел. Семеро собравшихся мужчин некоторое время молчали.
  Думали все одинаково: если сразу и жестко не дать оборотку -