ателей здесь был еще громче.
  
  - Хайль Гитлер! - сказал Гитлер, но поднимать руку в нацистском приветствии
  не стал. Трезвый он никогда этого не делал.
  
  Трое за столом поднялись. Поздоровались. Количество людей Лысого
  определенно говорило о том, что "стрелочка" назначена мирная, с
  единственной целью - поторговаться. Гудели электромоторы, что-то
  дребезжало, издавая противный жестяной звук, пахло сырым мясом.
  
  - Ну, зачем звали? - весело спросил Гитлер.
  
  - Зачем, Гена, нашу точку отбираешь? Неправильно это, не по понятиям...
  
  - Слышь, Стас, понятия не я придумывал. Вот ты - жулик, ты по ним и живи. А
  в братанские дела не лезь. Понял?
  
  - Понял,- тихо произнес Стас. Он действительно был из блатных, до некоторой
  степени человек в среде братвы случайный. Глаза у него вдруг блеснули, и он
  выкрикнул во весь голос: - Понял!
  
  Разом распахнулись двери всех трех холодильников, а крепыш метнул бутылку в
  голову ближайшего из людей Гитлера. Из проемов огромных холодильников
  появились люди в белых куртках, белых колпаках на голове. В руке у каждого
  - кусок водопроводной трубы. Центральная камера была наполовину заполнена
  синеватыми свиными полутушами. Они слабо покачивались на крюках... Зрелище
  было жутким.