оронам: зрелище, действительно, не для слабонервных. В
  центре несколько человек вповалку. Один сидит в дальнем углу, держится за
  окровавленную голову и стонет. Двое "зверевских" ближе к выходу. Кровь на
  полу, кровь на стенах. БОЙНЯ. Слабо покачиваются синеватые полутуши...
  Белые колпаки "мясников" и холод из распахнутых зевов холодильных камер.
  
  Один из бойцов Гитлера попытался встать. Он поднялся на четвереньки, одна
  рука опиралась на окровавленное лицо Гитлера. Утюг подскочил и ударил
  трубой по спине. Боец рухнул. Утюг удовлетворенно матюгнулся.
  
  Моисеича привели в чувство минут через пять, посадили на стул.
  
  - Слушай меня внимательно, Юрий Моисеич,- сказал Зверев.- Хоть суббота и
  священный для иудеев день, а поработать еще немного придется. Понял?
  
  Директор кивнул. Плевок на галстуке сидел как фальшивый брюлик.
  
  - Фургон подогнали?
  
  - Что?.. А, да, подогнали,- ответил директор, отводя глаза. Сашка взял его
  рукой за подбородок, тряхнул. Клацнули зубы.
  
  - Соберись, Моисеич! Сейчас пришлешь пару грузчиков с телегами. Тех,
  которые трепаться не любят. Понял?
  
  - Да-да... как договаривались...
  
  - Молодец. Умница. Проследишь, чтобы в коридорах лишние не болтались. На
  дворе тоже лишних быть не