ронтовики по отношению к штабистам. Они были
  далеки от идеала: почти все - пьющие, не сильно образованные, иногда
  озлобленные. Но, безусловно, незаурядные.
  
  К Сашке присматривались. К серьезным делам не подпускали, к секретным
  документам - тем более. Но все же в начале декабря настал день, когда
  Сухоручко спросил у Зверева:
  
  - Ты, Саня, чем сейчас занят?
  
  Спросил, а сам знал - ничем. Сашка так и ответил.
  
  - Тогда,- сказал Сухоручко,- собирайся. Пойдем.
  
  - А куда?
  
  - По дороге объясню.
  
  Зверев надел куртку, шапку, и они пошли. Сыпал снежок, все было белым,
  чистым. Перед Гостиным устанавливали огромную елку.
  
  Сухоручко в пальтишке на рыбьем меху, в кепке блинчиком и с обязательной
  сигаретой во рту шел быстро, поглядывал по сторонам.
  
  - В общем, так, Саня: есть одна курва - всех достала. Ворует, водкой
  спекулирует, сама пьет. Сто раз ее предупреждали, случалось - прихватывали.
  Но - двое детей: шесть лет и три года. Куда ее сажать? А?
  
  Сашка пожал плечами, а капитан продолжил, не дожидаясь ответа:
  
  - Не наше, в общем-то дело, а участкового... Но он уже стонет - никак ее,
  стерву, не достать... Молодой еще. Он с ней и по-хорошему беседовал, и по
  "тунеядке" прессовал. На один завод приведет