пала. Я спала с ним, Пашенька,- сказала Настя с улыбкой и взяла
  другую сигарету. Щелкнула зажигалкой.
  
  "Мне плевать, спала ты с ним или нет... мне плевать на это. Где бабки?"
  Голубоватый дымок плыл по кухне. По уютной кухне, где мирно ужинает
  семейная пара. Уважаемые люди, полезные члены нашего демократического
  общества. Первый заместитель начальника ГУВД и народный судья. Ради Насти
  майор Тихорецкий восемь лет назад бросил семью. А тогда на эти вещи
  смотрели по-другому. Советскому человеку, офицеру милиции, коммунисту такие
  фортели не к лицу... Но Паша плюнул на все и поступил как мужик. С тех пор
  утекло много воды.
  
  - А ведь он чуть не убил тебя, Настя.
  
  - Это не он, Пашенька,- ответила Настя почти ласково, но глаза смотрели с
  прежним упрямо-презрительным прищуром. Павел Сергеевич налил себе водки...
  Влепить бы этой суке пощечину! Влепить так, чтобы свалилась с табуретки. А
  потом поставить раком и драть. Драть, как блядь дешевую, сучку
  вокзальную... Полковник выпил водку, рукой взял маленький маринованный
  хрустящий огурчик, но закусывать не стал, положил обратно.
  
  - Давай по-серьезному, Настя. В прокуратуре ты можешь лепить, что хочешь. Я
  читал твои показания: неизвестный... ниже среднего...