й плюнул на снег и сказал:
  
  - Да не пугаю я тебя, Саня. Ты же толковый мужик... ну, упорол косяка.
  Бывает. Но теперь-то сделай выводы! Никакие бабки не стоят свободы...
  Верни, и все вопросы я закрою.
  
  Зверев аккуратно затоптал сигарету и посмотрел Тихорецкому в глаза.
  
  - Ты, Пал Сергевч, Салтыкова-Щедрина, как культурный человек, разумеется,
  читал?
  
  - При чем здесь Салтыков-Щедрин? - изумленно спросил Тихорецкий.
  
  - Да так... Фраза одна вспомнилась: "Баланец подвели, фитанец выдали, в
  лоро и ностро записали, а денежки-то тю-тю... Плакали-с!"
  
  - Щенок! - сказал Тихорецкий и сощурил глаза.- Сгниешь в тюрьме.
  
  Он резко повернулся и пошел по искрящемуся снегу к выходу. На Арсенальной
  набережной пронзительно закричал автомобильный клаксон.
  
  * * *
  
  В камеру Зверев вернулся в отличном расположении духа: именно в напряженной
  ситуации он умел мобилизоваться наиболее полно. Тюрьма потихоньку
  просыпалась, серый рассвет скучно плыл над Питером. Сокамерники посмотрели
  на Сашку с интересом: куда, мол, таскали в такую рань? Но никто ничего не
  спросил. Здесь не принято соваться в чужие дела. Более того - это бывает
  опасно.
  
  Днем Зверев играл в шашки с Игорем и проиграл четыре партии подряд. Майор
  был