подбил? А? То-то... любой судья решит: кто старший, тот и
  заводила.
  
  Обрабатывали старика минут двадцать. С примерами из уголовной практики,
  настоящими и вымышленными, со ссылками на жестокость, подлость и коварство
  никому не известного следователя прокуратуры Лебедева. Наивный Иван Палыч
  все принимал за чистую монету. И даже когда мрачный и не участвовавший в
  "игре" Игорь сказал:
  
  - Да не слушай ты их, балаболов, Иван Палыч... шутят они так,- даже тогда
  старик не поверил.
  
  - Шутят,- горько произнес он.- Шутят, а мне не до шуток... Что же теперь
  делать-то?
  
  Зверев пожал плечами: мол, что теперь делать? Теперь уж ничего не
  поделаешь.
  
  - Да ты, Иван Палыч, не переживай... в смысле расстрела-то. Навряд ли
  расстреляют. Скорее всего, пятнаху накрутят. А отсидишь и того меньше -
  через двенадцать лет выйдешь. Или даже через десять.
  
  Старик сидел, опустив глаза. Нетронутая кружка с чаем давно остыла.
  
  - Как же так? - сказал он.- Хоть и десять лет... ни за что!
  
  - Да брось, Палыч... Всякое в жизни бывает. Десять-то лет - пустяк по
  сравнению с расстрелом. Отсидишь - вернешься к своей старухе.
  
  - Она не доживет,- сказал Сергеев,- инвалид она у меня... больная.
  
  - Да прекратите вы! - раздраженно