полковник Тихорецкий шептал: "Сгниешь в тюрьме". Ослепительно
  сверкал снег в луче прожектора. Тюремный опер Володька Петренко деликатно
  изучал какой-то график. В трубке цвета слоновой кости звучал мамин голос:
  
  - Скоро Новый год, сынок. Что тебе принести?
  
  - Спасибо, ма... Я еще позвоню до Нового года. У меня теперь есть такая
  возможность. Я буду каждый день звонить. Как там отец?
  
  - Папа,- сказала мать,- немного приболел.
  
  Она замолчала, и Зверев понял, что "приболел" отец не немного. И мама лжет
  сейчас, не хочет его расстраивать. От этого стало еще паскудней на душе...
  или что там вместо души у БС? БС смешался, скомкал разговор и попрощался,
  сказав, что сейчас не очень удобный момент для разговора... Завтра, ма, я
  позвоню.
  
  - Ну, как дела дома? - спросил Володька.
  
  - Спасибо, ничего. Отец вот только приболел.
  
  Посидели, покурили. Разговор не клеился. Статичные, грубо раскрашенные
  фигурки гладиаторов жирно поблескивали в свете настольной лампы. Снег за
  окном сменился дождем... скоро Новый год!
  
  - Что я могу для тебя сделать, Саша? - спросил Петренко.
  
  - Да в общем-то ничего особенного мне не надо,- пожал плечами Сашка.- А вот
  скажи-ка, Володя, что нужно тюрьме?
  
  - В каком смысле?
  
  -