ж и четыре ограбления
  пожилых женщин. Последнее окончилось попыткой изнасилования и убийством.
  Все добытые деньги он тратил на "сникерсы", лимонад, клей "Момент" и
  расплодившиеся за последнее время порнографические газетенки. Да и зря он
  гвоздь-то глотал: меньше чем через год его все равно опустят на зоне.
  
  Жалеть его не стоит. Те, кто попал сюда, были, что называется, отпетыми.
  Как правило, все они совершили уже не одно преступление. Но даже людоедское
  наше государство проявляло гуманизм: деточки получали приговоры условно, с
  отсрочкой исполнения... И снова шли воровать и грабить.
  
  Деточки взрослели, становились изворотливыми, коварными, все более
  жестокими. Они жили в своем мире. Тот, другой мир, в котором есть музыка,
  стихи, знания, живопись, был им не нужен. Вернее - нужен, ведь именно в том
  мире живут лохи... А лох - ценный промысловый вид: он дает жулику деньги,
  водку, жратву, баб, в конце концов. Нужно только уметь взять: выпросить,
  украсть, отнять, снять с трупа... Изнасиловать. Избить. Унизить. Изувечить.
  В этом для ущербной "личности" тоже есть свой кайф. Лохам, которые тащутся
  от всяких там Шопенов, этого не понять. Лох - он и есть лох.
  
  Все (или почти все) деточки, попавшие в тюрьму,