инского. Плясали пылинки в солнечном луче. Резко
  распахнулась дверь, вошел Володя Петренко.
  
  - Пьете? - мрачно спросил Петренко.
  
  - Присядь с нами, Володя,- сказал Глеб.- Извини, не пригласили... думали,
  ты уже ушел.
  
  - Пьете,- утвердительно произнес опер. Налил себе полстакана и залпом
  выпил.- А скажите, орлы, на хера вас здесь держат? А?
  
  - Володя, что случилось? - спросил Зверев. По голосу Петренко было ясно:
  что-то произошло... и навряд ли приятное.
  
  - Скажи мне, Саня,- продолжал Володька,- на хер вы здесь нужны, если не
  знаете, что в камерах творится? Зачем вас сюда прислали? Водку жрать да в
  пинг-понг играть? Вам, блин, здесь тепличные условия создали... курорт...
  санаторий! Скоро баб сюда водить начнете, да? А в камерах уже пытки
  начались!
  
  - Погоди, Володя, какие пытки? - сказал Зверев.
  
  - Током, Александр Андреевич... электрическим током. Гестапо!
  
  - А в какой камере-то?
  
  - В твоей, Виталий. В твоей,- сказал Петренко. "Мадам, уже падают листья",-
  печально произнес Вертинский. Петренко нажал клавишу "шарпа", и Вертинский
  умолк. Несколько секунд все молчали.
  
  - Ну что, мне рапорт писать или сами разберетесь?
  
  - А он... жив? - спросил Виталий.- Парнишка-то?
  
  - А идите вы все!