дачка, а ты. А
  знаешь, что с суками делают? А? Ну, что молчишь? Ты же хочешь жить
  по-черному... должен знать.
  
  На бледном лице Костыля выступили красные пятна.
  
  - Может, выпьем? - спросил Глеб. Выпили. Зверев нажал клавишу магнитофона.
  "...И осень в смертельном бреду",- пропел Вертинский. Лысый тяжелым
  взглядом посмотрел на юного садиста и спросил:
  
  - Так что, Костыль, делают с суками по черным законам? Ты не ответил.
  
  - Не надо,- тихо сказал Костыль.
  
  - Снимай штаны.
  
  - Не надо, Виталий Сергеевич.
  
  - А Китаец, когда ты стал его пытать, просил тебя: не надо. Костя?
  
  - А...- начал было Костыль, но осекся.
  
  - Что - "а"? Просил или нет?
  
  - Он не просил. Мы... мы ему пасть заткнули. Он ничего не просил.
  
  - Мудро,- сказал Глеб.- Мы ему заткнули пасть, и он ничего не просил.
  
  - Скидай портки, сволочь! - рявкнул Лысый.
  
  "Над розовым морем вставала луна",- пропел Александр Вертинский.
  
  Костыль медленно спустил до колен штаны.
  
  - Трусы,- скомандовал Лысый.- Трусы долой.
  
  "... Во льду зеленела бутылка вина..." Костыль спустил трусы. Бледная кожа
  покрылась мурашками.
  
  "И томно кружились влюбленные пары
  Под ласковый шепот гавайской гитары..."
  
  - Раком, Костик, раком вставай.
  
  Костыль