вал большое значение.
  
  - Мы, Марина Вильгельмовна, понимаем всю опасность этого явления для
  общества, боремся с ним, но... нам нужна поддержка. Вы меня понимаете?
  
  - Да, понимаю. Мы в судейской практике тоже сталкиваемся с подобными
  тенденциями. Но... чем же я могу вам помочь?
  
  - По делу Джабраилова проходит один из наших бывших сотрудников, некто
  Зверев (Ксендзова кивнула). Офицер, капитан уголовного розыска. Кстати,
  очень толковый оперативник.
  
  - Да, я уже ознакомилась с материалами дела, прочитала характеристику на
  Зверева. Одни благодарности и даже именные часы... Удивлена.
  
  - Вот-вот... и мы все были шокированы. Я вам, Марина Вильгельмовна, больше
  скажу. Для меня это вдвойне неприятно, потому что есть и личный, так
  сказать, нюанс.
  
  - Личный нюанс?
  
  - К сожалению,- сказал Тихорецкий. Лоб перерезала глубокая морщина.- Саша
  Зверев - до некоторой степени мой воспитанник. Я ведь и сам служил в
  двадцать седьмом отделении. Понимаете?
  
  - Да, конечно...
  
  - И я никогда бы не подумал...- Тихорецкий махнул рукой и замолчал. В
  приоткрытую форточку доносился звук транспортного потока на Московском
  проспекте.
  
  - В общем, именно о Звереве я и пришел поговорить. Мы бы хотели, чтобы этот
  случай -