все у него было
  "схвачено".
  
  - Шлемку давай,- сказал ефрейтор, ловко сковырнул пробку и перелил водку в
  протянутую посуду. По проходу потек густой запах спирта. "Не на "заводе" ли
  моего друга Магомеда изготовлено?" - подумал Зверев. Впрочем, теперь это не
  имело значения. Конвоир убрал в один карман пустую бутылку, в другой деньги
  и ушел.
  
  Зверев поставил миску с водярой на стол. На поверхности прозрачной жидкости
  в такт колесному перестуку разбегались круги. Пить не хотелось. Тем более в
  одиночку.
  
  А в соседнем купе, самом ближнем к конвою, ехал особист. Зверев догадался
  об этом сразу, услышав лишь несколько реплик старого рецидивиста. В
  оперском своем прошлом он пообщался с ними немало, определить человека с
  тюремной биографией мог безошибочно. По глазам, по манере двигаться и
  разговаривать. Печать на них лежит особая.
  
  Зверев постучал в стенку и позвал:
  
  - Эй, сосед, не спишь?
  
  - Не сплю,- донеслось из колесного стука и невнятного гама голосов.
  
  - Ты кто, сосед? Давай познакомимся.
  
  - Ну, давай, сосед... дорога-то дальняя. С разговором все веселей. Я,
  гражданин начальник, "особист", зовут Василий.
  
  - А я Саша. Ты почему же меня гражданином начальником назвал?
  
  - Извини, коли задел,