улся, ощерив редкие зубы и подмигнул Сашке.
  
  - Сейчас разберемся,- сказал он с заметной иронией в голосе,- что за вор у
  нас объявился.
  
  Было очевидно, что все эти блатные штуки ему уже давно надоели, он наелся
  ими сполна. Но некоторые принятые в его мире традиции обязывали особиста
  поговорить с вором. Даже иронизируя над принятыми в обществе условностями,
  мы зачастую не свободны от них... Василий подошел к решетке и крикнул в
  мрачноватый коридор "столыпинского" вагона:
  
  - Эй, кто за вора объявился?
  
  Из вагонного гомона откликнулся человек. Скорее всего, он находился в
  двух-трех купе от Зверева. Голос слегка хриплый, немолодой.
  
  - А ты что - жулик? - спросил Василий.- Назовись.
  
  - Я-то назовусь. А ты кто таков? - с заметным вызовом спросил голос.
  
  - Я бродяга старый, людей знаю... хочу познакомиться.
  
  - Я - Алик Алапаевский. Слыхал?
  
  Зверев посмотрел на Василия с интересом: знаешь, мол, такого?
  
  Тот кивнул: да, мол, знаю. И сделал неопределенный, но пренебрежительный
  жест рукой.
  
  - Слыхал,- ответил Василий. И назвался.
  
  Тогда Алапаевский Алик спросил:
  
  - А кого из жуликов знаешь?
  
  - Тихоню знаю... Ложкаря... Мишу Вологодского.
  
  Звереву почему-то стало весело. Чем-то этот разговор