инал вручение
  рекомендательных писем.
  
  - Мишу Вологодского? - переспросил голос и, дождавшись подтверждения,
  сказал:
  
  - Миша Вологодский - гад.
  
  Да, пожалуй вручение рекомендательных писем, но на средневековом уровне,
  подумал Сашка весело. А Василий после сказанной Аликом фразы про
  неизвестного Мишу Вологодского посерьезнел.
  
  - А почему ты так считаешь? - спросил он.
  
  - Потому что у меня такое мнение. Еще вопросы есть?
  
  - Нет у меня к тебе вопросов больше...
  
  Зверев мог бы не придать никакого значения этому разговору, но почувствовал
  какое-то скрытое напряжение в своем попутчике и в незнакомом Алике
  Алапаевском. (Скоро, на пересылке, им еще придется познакомиться.) Василий
  сидел молча, что-то обдумывал, был серьезен.
  
  - Что-то случилось, Василий?
  
  - Да как сказать... пожалуй, случилось. Понимаешь, какое дело... Объявить
  человека гадом - нужно основания иметь. Нужно, чтобы какое-то блядство он
  совершил. Это же не просто так: обозвал - и забылось. За словом всегда
  следует дело. А я Мишу-то знаю, сидел с ним. Он в нашем мире большой
  авторитет, зону потоптал не меньше моего. Тоже особист.
  
  - Ну и что? - спросил Сашка.
  
  - А то, что с этим Аликом мы, скорее всего, в один лагерь едем.
  
  -