том" из бутылочного стекла, и - фикса. Как посмотришь,
  сразу поймешь - дрянь дело! Точно - вор! Вид Алика Алапаевского был бы
  архаичен даже для шестидесятых годов... А на дворе-то - девяносто третий.
  
  Алик сидел, скрестив ноги, посреди зала. Рядом с ним (или, пожалуй, при
  нем) на корточках примостился весь из себя особо опасный - полосатый -
  нанаец с лунообразным лицом. Вдвоем они составляли законченный гротесковый
  жанровый рисунок: "Представители уголовного мира старой России"... Это вам
  не какой-нибудь "Бобыль-гитарист". Это... ой, фикса какая! Ну... точно -
  вор!
  
  А вору нужно себя проявить. Тем более что вокруг него с полосатым уже
  образовался кружок татуированных шакалов.
  
  Зверев сидел невдалеке в обществе Василия, четырех чеченцев из личной
  гвардии Дудаева и милиционера-татарина, который возвращался в тринадцатую
  зону из больнички. С чеченцами Зверев заговорил сам. Привлек их внешний
  вид: все были подтянутые, в одинаковой защитной полувоенной форме,
  натовских шнурованных ботинках... от них веяло силой, спокойствием. Что-то
  подтолкнуло Зверева, и он спросил: а куда, мол, вы, ребята? - В Нижний
  Тагил.- Менты? - Нет, гвардия Дудаева, но оформили нас, как сотрудников.-
  Ну, значит, вместе едем.