ннике...
  
  - Можно снимать,- сказал эксперт, убирая фотоаппарат в футляр.
  
  - Давай, Саня, снимем,- произнес Сухоручко и, приблизившись к маленькому
  самоубийце, достал из кармана выкидной нож.
  
  - Держи тело,- сказал он Сашке.
  
  - Кто? Я?
  
  - Нет, я,- зло ответил Сухоручко и взялся одной рукой за веревку. Сашка
  обхватил мертвое тельце. Лицо оказалось прямо напротив Сашкиного лица.
  
  ...Он едва не выпустил тело из рук, когда оно неожиданно обрело вес. Это
  было нереально, неправдоподобно и страшно.
  
  - На диван,- скомандовал толстяк, и Сашка послушно понес тело на диван. Он
  шел, нес чудовищно тяжелую ношу, и обрезанный кусок бельевой веревки
  болтался... и было страшно... "Ну, что - ты нашел работу, которая тебе по
  душе?.." Он шел. А до дивана было очень далеко. Но все-таки он дошел, хотя
  до дивана с веселеньким покрывалом было очень далеко. Он опустил тело, и
  хвост веревки, перерезанный сталью самодельного зэковского ножа, лег на
  паркет. Что-то в этой смерти было подлое, противоестественное.
  
  Эксперт поднял с пола картину в дешевой рамке. На обратной стороне желтел
  ярлык. Сашка всмотрелся в типографский шрифт и прочитал: "Жан Огюст Доминик
  Энгр. Золотой век. Типография изд-ва "Советский художник".