а старенький клетчатый шарф. Двое
  убегали по Невскому в сторону Гостиного. Зверев вдруг почувствовал острую
  ненависть к ЭТИМ.
  
  - Скорую! - заорал он прохожему, замершему в трех метрах от опера. Две
  спины удалялись... Еще две-три-четыре секунды, и они растворятся в потоке
  людей. Они прыгнут в троллейбус... или остановят тачку... или...
  
  - Скорую, урод! - выкрикнул Зверев и бросился догонять. Он уже не слышал
  запрещающего, невнятного выкрика Сухоручко. Он знал только, что должен
  догнать! Догнать и взять ЭТИХ! Он еще не мог сформулировать свои мысли -
  вместо них были эмоции. Но и эмоции кричали: твой товарищ доверился тебе.
  Он доверился тебе, а ты промешкал, ты проспал, ты растерялся и позволил
  подонку ранить его... Ты обязан догнать и повязать эту сволочь! Во что бы
  то ни стало - ты обязан!
  
  ...Зверев бежал, расталкивал прохожих. Он знал, что догонит. Две головы - в
  собачьей шапке и в вязаном колпаке - мелькали метрах в пятнадцати впереди.
  У них была фора - те секунды, которые Сашка потерял, задержавшись возле
  Сухоручко. Густели сумерки, светили бледные пятна фонарей над головой.
  Трещали, осыпаясь с троллейбусной дуги, синие искры... Он догнал мужика в
  меховой шапке и сильно ударил по ногам. Тело