ту.
  
  Сухоручко отправили в палату. После мензурки девяностошестиградусного он
  пребывал в отличном расположении духа. Капитан прилег на койку и стал
  соображать насчет продолжения банкета. Если бы он был на "своей земле",
  вопрос решился бы без проблем. Даже если в кармане ни копья. А тут... В
  общем, ничего путного в голову не приходило, и он собрался покемарить.
  Залез под одеяло, накрыл голову сверху тощей подушкой и сразу заснул. А
  когда проснулся, все решилось само собой - пришли ребята. После обмена
  приветствиями Сухоручко спросил:
  
  - Принесли?
  
  - Обижаешь, Михалыч... А тебе того... можно?
  
  У капитана уже отходила анестезия, порез "горел", раздражала тугая повязка.
  
  - Мне не только можно,- значительно, но невнятно, сказал он,- мне медицина
  предписала для восстановления сил вино партейное.
  
  - Портвейна нет, только водка,- извиняющимся голосом произнес Игорь
  Караваев. Все знали любовь капитана к "партейному" пойлу. Но уже вовсю
  разворачивалась борьба с пьянством, и выбор, случалось, был скуден.
  Конечно, опера могли позвонить любому из "своих" спекулянтов, и "партейный"
  напиток нашелся бы из-под земли с доставкой на дом. Не подумали. Впрочем,
  водкой капитан тоже не брезговал.
  
  - Чего сидим?