ь подвел твой крестничек.
  
  Сказал и вышел. Оторопевший Сухоручко обратился к Сашке:
  
  - Да что случилось-то?
  
  Зверев бегло рассказал. После его рассказа Галкин присвистнул, а Сухоручко
  длинно выматерился.
  
  - И унитаз лопнул,- сказал Сашка.
  
  - Какой унитаз, дура? - ответил Дмитрий Михайлович.- Тут, брат, серьезней.
  
  Внезапно вернулся Давыдов, негромко сказал что-то на ухо Сухоручко.
  
  - Есть, конечно,- ответил тот.- Пойдем, Иваныч.
  
  Они ушли. Галкин закурил, похлопал Сашку по плечу и сказал:
  
  - Не ссы, Саня... выкрутимся.
  
  - А как? Как тут выкрутишься?
  
  - Ладно, опер, похуже бывало. Сейчас, вон, светлые головы примут
  опохмелку... будем кумекать. Отправим все в Махачкалу.
  
  Сашка про Махачкалу ничего не понял, а переспрашивать не стал.
  
  - Твоя вина, конечно, тоже есть,- продолжал Галкин,- но у зама по опере
  вдвое больше. Он, вообще-то, не имел никакого права тебя к секретным
  документам допускать. Так что вместе выкручиваться будем. Ему тоже шум-то
  ни к чему.
  
  Через десять минут вернулись Давыдов и Сухоручко, зашли в кабинет,
  посмотрели на Зверева, остановились у распахнутого сейфа. Сухоручко что-то
  тихо говорил майору. Слов было не слышно. А ответы Давыдова, произнесенные
  раздраженным