енным голосом, оказались слышны, хотя и отрывочно: ...какая
  Махачкала, Дима? Ты что... когда одна бумажка пропадает... и то - акт
  составляй... не-е, нереально... А? Не-е... там были дела оперативной
  разработки. Там было - ой-ей-ей!
  
  Но Сухоручко продолжал что-то говорить, шептать в ухо, размахивать руками.
  Голос Давыдова доносился все реже, отрицательные интонации исчезали. Спустя
  какое-то время он уже с интересом слушал капитана. Даже улыбнулся. Спустя
  еще пять минут они вместе вышли и скрылись в кабинете оперов.
  
  - Ну, Саня, с тебя ящик водки,- облегченно сказал Галкин.- Замажет майор
  это дело. Но попотеть придется...
  
  Зверев стоял бледный. Из туалета доносилось журчание воды в расколовшемся
  унитазе.
  
  Потом Зверев вспоминал эту историю посмеиваясь. А тогда не до смеха было...
  Шуточки, понимаешь! Уничтожение совсекретных документов... А если бы этот
  случай получил огласку? О, если бы он получил огласку! Времена, конечно,
  уже не сталинские - сплошной либерализм, плюрализмы и где-то, по большому
  счету, пофигизм. Но тем не менее! Звездопад мог бы быть неслабый... и,
  соответственно, раздача благодарностей с вручением ценных подарков. Ну,
  слава Богу, обошлось. Хотя и пришлось повкалывать: писались