вечаю,- сказал Сенатор. От него пахло хорошим одеколоном и -
  слегка - коньяком.
  
  - Ну-ну... а Мушону все-таки передайте: грузины на него очень сильно
  обиделись. Возможны эксцессы. Всего доброго, Игорь Станиславович.
  
  - Желаю здравствовать, Александр Андреич.
  
  Вот так - переговорили опер и шулер... разошлись. Остались при взаимном
  уважении. Пожилой катала был частью Невского проспекта. Бесспорно,
  криминальной частью, но не вызывающей отвращения. Более того,
  интеллигентный Сенатор, не пропускавший ни одной театральной премьеры,
  очень к себе располагал. И был известен тем, что никогда никого не сдавал.
  Несколько раз его грабили - он никому не жаловался и уж тем более не
  обращался в милицию. Такие вот встречались "характеры и явления" на Невском
  проспекте... Прихватил однажды Зверев одного из ветеранов-ударников
  криминального труда, дважды уже судимого, уверенного в себе и опытного.
  
  - Как жить будем, Леша? - спросил Зверев.- Ты же всех кидаешь, говорят.
  
  - Кидаю,- легко согласился ветеран-ударник.- И буду кидать. Я здесь,
  Александр Андреич, уже двадцать лет... это моя жизнь. Если бы не подсел по
  дурости в семнадцать - может, было бы по другому. А теперь - извини. Я
  кидаю, ты ловишь. Но я никогда