с обворованными, ограбленными, избитыми
  людьми. Он обречен разговаривать с родственниками искалеченных и убитых,
  униженных и изнасилованных... И еще с насильниками, убийцами, хулиганами...
  Он чувствует, что у него начинает "ехать крыша". Он видит во сне
  изнасилованную и задушенную девочку. И труп бомжа, забитого насмерть
  пьяными подростками. И разорванные уши старой учительницы, у которой
  наркоман вырвал трехрублевые серьги... Да что это делается-то, Господи?..
  После работы опер достает из сейфа бутылку водки и наливает стакан. Вы
  беретесь его за это осудить?.. Что ж, наверно, у вас есть на это право. Так
  же, как есть право прочитать разоблачительную статью в газетке о жестокости
  ментовской, обсудить ее на работе в обеденный перерыв и дружно возмутиться.
  Теперь, слава Богу и ЦК КПСС, гласность! Теперь-то мы знаем, что там в этой
  ментовке творится!
  
  Но когда у гражданина снимут шапку на улице, или отберут кошелек в
  подъезде, или просто изобьют его детишки, он бежит в проклятую ментовку. К
  лягавым, к мусорам, к фашистам... И говорит: "Найдите! Таких сволочей нужно
  сажать без суда! Расстреливать! Вешать! И я сам, своими руками готов..." О,
  наш гражданин добр. Он терпим и высоконравственен. Не то, что