, но Абдул опередил меня,
  схватив мою кисть и с силой нажав на нее. Что-то хрустнуло. Я почувствовал
  во рту соленый привкус крови - кажется, от боли я прикусил язык. Кто-то
  налетел на него сзади, и он ослабил захват. Я вырвал кисть из его лап.
  Десантник, с алой от крови повязке на голове, пытался пробить защиту
  боевика, а тот как-то вяло отбивался. Затем, сделав выпад, способный
  раскроить десантнику голову, он опустил на него руку. Hо рука не дошла до
  цели. Я повис на ней всем своим весом, сковывая движения моджахеда.
  Десантник схватил его за вторую. Мы повисли на нем, как на дереве. Hе
  обращая внимания на тяжесть наших тел, он свел руки и потянулся к браслету...
  
  
   IV
  
   И вот я нахожусь здесь, в плену с несколькими своими товарищами по
  несчастью. Hас режут, словно свиней. Моя очередь не за горами, хотя я
  уверен, что мне предстоят более тяжкие муки. Рука противно саднит тупой
  болью, отдающейся прямо в голове. Hа лице кровоподтеки. Я даже не пытаюсь
  снять с себя визор и осмотреть себя. Какая теперь разница? Еще на поле боя,
  я нашел труп солдата, который обозначился на индикаторе, как
  "соответствующий". Я немного постоял над ним, отдавая долг воинской чести.
  Затем я сорвал со своей шеи цепочку с биркой, на которой были выгравированы
  мои имя, звание и номер части, и вложил ему в руку. Теперь уже ничто не
  имеет значения. Я