кян, - с рублем за водкой не ходят.
   "Генерал Шварцкопф". - Геодакян снова и снова вспоминал незадачливого генерала, уволенного... Как там сказал Михайлов? "За пласт ошибок, приведших к неоправданным потерям". А вот здесь голос генерала прозвучал с долей скептицизма: "Несмотря на развединформацию о наличии в полосе наступления склада с химическим оружием, по нему был нанесен удар. Результат - утечка отравляющих веществ". Утечка ОВ...
   На складе погибли все. Мало того, никого не удалось опознать - зубов не собрали, не то что фрагментов тел. Разве что опознали американских военнослужащих - по биркам и жетонам.
   То, что нужно.
   А теперь - к делу.
   - Как вы знаете, Олег Васильевич, близ Эн-Наджафа мы имеем проблему...
   "Имеем, - мысленно поддакнул Михайлов, не сдержав кривой ухмылки. - Как вы знаете..." Он первым и узнал. А теперь он вроде как на подхвате. До поры до времени верховодить станут кремлевские каменщики. А начнет падать стена, обвинят во всем подавальщиков из разных силовых ведомств: кривые камни, страдающая гнутием арматура, жиденький раствор...
   Михайлову показалось, что он замешан в каком-то грязном деле. Идет следствие, он отвечает на вопросы следователя в одном кабинете, его соучастники - в другом. По сути, так и выходило: начальник ГРУ в данную минуту давал показания на самом верху. Оперативно они распределили роли!
   И еще об одном подумал: собственно, о манере этой беседы, ее сугубо официальном тоне. Совсем по-другому (справедливо и со знанием размышлял он) проходит сейчас разговор в Кремле: порой на повышенных тонах, он насквозь прорезан законными и несправедливыми обвинениями. Там все происходит проще. А вот средние звенья, которые что-то берут снизу, а что-то сверху, чаще всего настроены на официальное равнение. Игра, подражание? Если последнее, то подражание самим себе, неожиданно закончил Михайлов. Ему всегда нравились закрытые совещания.
   - Что мы можем предпринять? - спросил Геодакян. - У вас есть