что? - двадцатичетырехлетний Гюрза, высокий и жилистый таджик, утверждающий, однако, что отец его немец (Курт), не понимал угрюмого взгляда командира. - Здесь тепло, дома холодно.
   - Нас оставляют с пометкой "М".
   Курт-Аджиев от удивления присвистнул. Пометка "М" означала готовность первого уровня: вскрытие и проверку основного арсенала и экипировки диверсантов, хранящихся на буровой, и прибытие на точку старшего офицера. Пометка "Д" ("дерьмо" - на языке бойцов спецотряда) означала высшую степень готовности и получения приказа по радиосетям высшего командования.
   До сего момента краткосрочные командировки в этот беспокойный район носили безмятежный характер. Все были готовы к выполнению задания, понимая, однако, что шанс получить соответствующий приказ из Центра равен нулю. За то говорило много факторов, включая политические, экономические, стратегические, военные, какие угодно. И вот, того гляди, угодишь в самое "дерьмо".
   - Ты это серьезно? - Чернобровый Гюрза встал с койки с деревянными спинками. Он был одет в синюю майку с короткими рукавами и тренировочные брюки. Яркая желтоватая спецовка висела на вешалке рядом с дверью. Гюрза неосознанно взглянул на нее. Может быть, сейчас она виделась бойцу камуфлированной под местность маскировочной одеждой. Хотя и форменный комбинезон с логотипом российской нефтяной компании являлся не чем иным, как маскировкой.
   Иные костюмы поджидали их в "схроне". Наши, российские, с двухсторонней окраской. Желто-песчаного цвета. Сделанные по спецзаказу, они скрывали - на фоне песка и выжженной солнцем травы - от наблюдения невооруженным глазом на расстоянии от двадцати метров. Их окраска была подобрана так, что костюм не дешифровался при наблюдении в инфракрасной зоне спектра. Логотипов на ней не сыщешь, но незримо на рукаве всегда присутствовал шеврон с надписью: "Специальная команда". Об оружии и специальных средствах отдельный разговор, все оно нашего производства. Хотя ни одна мелочь не должна указывать