на принадлежность команды к российскому спецподразделению, тем не менее наше специальное оружие (исключение составляли лишь снайперские винтовки) было лучше зарубежных аналогов, а что касается его принадлежности, то российскими автоматами, к примеру, вооружены подразделения десятков стран.
   - Нет, все это я выдумал, - ответил на вопрос товарища Хайдар. И, успокаиваясь, подумал: "Какого черта я психую!" Он прекрасно понимал свое настроение, корень его лежал в вечной "учебной тревоге". Вскакиваешь по звонку оперативно, как и положено, однако знаешь, что звон-то - пустой. Сейчас прогремело что-то похожее на реальность, на ту, к которой он тренировал себя, готовил. Психовал и по другой причине: другая смена под командованием старшего лейтенанта Шарипова "пролетела над Ираком", а его смена попала в цель, как авиабомба с лазерным наведением.
   "Дождались?" - глазами спросил он у бойцов. Кроме него и Гюрзы в комнате находились еще двое (жили по четверо в каждой): смуглолицый Николай Муратов по кличке Моджахед и Юсуп Каримов, Али-Баба, самый возрастной боец команды - тридцать семь.
   - Позови остальных, - распорядился Хайдаров, кивнув Муратову. И добавил в спину уходящему бойцу: - Может, до "дерьма" дело не дойдет.
   - В душе песни нет, - неожиданно сказал Али-Баба.
   Определение Юсупа Каримова оказалось самым коротким и всеобъемлющим из всех, что прозвучали в этот вечер и остались в той же душе. Или душах, коих насчитывалось восемь. Кроме уже перечисленных, в состав спецкоманды входили: Станислав Хитрук - Плут; родные братья - Марат и Виктор Джумаевы, клички соответствующие - Брат-1 и Брат-2. Сержант Анатолий Загороднев за привычку шмыгать носом получил несколько прозвищ: Нафтизин, Простуда, Насморк. Вообще с носом у Загороднева творились чудеса. Врачи в один голос говорили - здоровый. Здоровее не бывает. Однако нос у Толика закладывало, когда он ел, пил спиртное и, конечно, когда простывал.
   Вот и сейчас двадцатишестилетний Нафтизин, которому