ким затяжкам сигареты охранника Загороднев понял, что тот собирается выбросить ее и вернуться в дом. К этому времени Нафтизин добрался до угла здания и осторожно выглядывал из-за него. Расстояние до гвардейца составляло порядка пяти метров, сам он стоял в шаге от входной двери, которая была приоткрыта. Толик убрал автомат за спину - падая, этот охранник мог наделать немало шума.
   Нафтизин умел быстро сокращать дистанцию и в стремительности не уступал, наверное, гепарду. Когда гвардеец Саддама щелчком выбросил окурок и повернулся к двери, Загороднев был уже в шаге от него. Что-что, а часовых Нафтизин снимал бесшумно: голыми руками, ножом, шнуром, струной с ручками. Наверное, он был самым "бесшумным" в группе капитана Хайдарова и наделенным способностью на рефлекторном уровне выбирать тот или иной способ. В этот раз все благоприятствовало тому, чтобы одним рассчитанным движением зажать рот часовому, стоящему вполоборота, и перегнуть его через ограждение на крыльце. Едва лопатки гвардейца коснулись кирпича ограды и голова его запрокинулась, Нафтизин правой рукой, вооруженной "кондором" с острым массивным клинком и передним упором на рукоятке, движением к себе и в сторону распорол ему горло выше кадыка, перерезая сонную артерию.
   Осторожно опустив мертвое тело на площадку, Загороднев подал знак командиру, занявшему прежнее место бойца за углом здания.
   Хайдар перебежал к Толику, его место занял Моджахед. Когда Хайдар и Нафтизин стали наготове у двери, Муратов уступил место Плуту и присоединился к готовым начать штурм товарищам. Судя по информации, сейчас в доме находилось одиннадцать гвардейцев.
   Дабы не быть замеченными с улицы прохожими и из окон проезжающих машин, диверсанты без промедления приступили к очередной фазе операции.
   Хайдар открыл дверь, и первым в дом русского генерала иракской армии ступил Моджахед, низко склонивший голову к пистолету-пулемету. Приклад откинут и упирается в плечо, массивный глушитель смотрится на "скорпионе",