таринная кофемолка с восточным орнаментом. Один из охранников стоял к Загородневу спиной, второй через плечо товарища увидел бойко сокращающего дистанцию человека в бейсбольной кепке и "журналистской" безрукавке. Но до этого оба услышали характерный металлический щелчок.
   "Скорпион" - приличное оружие, с таким можно идти на задание, но только с одним условием: оружие нужно готовить для себя. Автомат дал осечку при первом же нажатии на спусковой крючок. Что дальше - Нафтизин гадать не стал; можно было попробовать передернуть затвор, выбросив патрон, но кто знает... Толик краем уха слышал позади работу товарищей - мерно и негромко раздалась автоматная очередь, за ней другая; теперь, когда массивная дубовая дверь на кухню была открыта, звуки работы диверсионной группы стали доступны и этим двум гвардейцам.
   Стоящий к спецназовцу спиной бородатый охранник получил колющий удар ножом в правую почку. Повернув "кондор" в ране, Загороднев толкнул жертву в сторону и лицом к лицу оказался с другим противником, уже начавшим реагировать на происходящее - тот резко вскинул винтовку, снимая ее с предохранителя. Но Нафтизин не оставил ему ни одного шанса. Левой рукой он схватил с плиты закипающую турку и плеснул кипятком в лицо иракцу. Два быстрых шага, и спецназовец, сократив дистанцию, снова воспользовался ножом.
   Секундами раньше Моджахед, набредший на отдыхающих охранников, уложил четверых. Плуту достался последний, двенадцатый, совсем не по-гвардейски скрывающийся в туалете.
   Тихомиров сидел на тахте бледный и мало что соображал. Однако он в первые мгновения схватил самую суть, отчего к горлу подступила тошнота, готовая выплеснуться на дорогой персидский ковер под ногами, забрызгать бесценный столик. Как и гвардейцу Саддама, получившему секущий удар в шею, ему не оставили ни одного шанса. Даже если его оставят в живых, он не представлял, что сможет сказать в свое оправдание.
   - Кто вы? - наконец выдавил он, продолжая сжимать пустой стакан и переводя