симости от того, что я услышу, вам, возможно, разрешат либо выехать в Джидду, либо встретить семью в московском аэропорту".
   Работа диверсантов со смуглыми лицами типа "Учкудук - три колодца" впечатлила генерала. Теперь, стоя у окна, он начал остывать от пережитого, почти стерся из памяти вид перепачканного кровью гвардейцев налетчика, у которого, выражаясь словами их командира, в крови повысился уровень счастья. Зато все отчетливее вставала перед глазами схожая по содержанию картина: его нынешние коллеги, разрешившие семье выехать в Джидду, в своей оперативности могут превзойти его бывших коллег и добраться до жены с детьми первыми.
   Почти не отдавая себе отчета и действуя на рефлекторном уровне, Тихомиров открыл окно и тихонько потряс решетку, закрепленную между рам четырьмя шурупами; на самом деле она держалась на честном слове.
   Перебарывая волнение, бывший специалист по артиллерийской разведке и советский военный советник в одном лице вынул решетку, пристроил ее у подоконника и открыл створки наружной рамы. Выбравшись, он побежал по ночной улице. Через пару минут навстречу попался джип с военным патрулем. Генерал представился и назвал старшему патруля адрес в районе Джадрия, где сразу же за главной резиденцией Саддама Хусейна раскинулись богатые особняки с бассейнами, прекрасные парки, колоритный берег реки Тигр, ночные клубы. Район, где царила полная безмятежность.
  
  ***
  
   Наиболее теплые отношения сложились у генерала Тихомирова с одним из заместителей начальника Генштаба ВС Ирака генералом Амером Аль-Махджубом. И еще одна причина толкнула Юрия идти на контакт с ним. Рискуя навлечь на свою голову гнев Саддама, Амер выступал против заключения Тихомирова под домашний арест. И сам Юрий, по пути к особняку генерала, проиграл в голове нехитрую комбинацию, которая сводилась к следующему: Аль-Махджуб мог получить дополнительные политические и иные дивиденды, докладывая о ЧП и покровительствуя действительно пострадавшему в этом деле генералу.