вредить диверсионную группу могло любое подразделение спецназа. Главное - как, с каким качеством и показателями. И он разрешил себе еще одну вольность, промолчав в ответ на немой вопрос генерала.
  
  Глава 11
  
  "Убить пересмешника"
  
  35
  
   Кербела, Ирак, 18 декабря, среда
   Полина Ухорская, задремавшая было под шум вертолетных двигателей, снова смотрела в иллюминатор. "Ми-8", пилотируемый экипажем компании "Роснефтегаз", летел низко над землей. Мимо проносилась унылая панорама: песок, песок и снова песок. Лишь изредка бесконечную желто-красную массу прорезали полосы дорог, обезображивали огромные нефтяные лужи, уродовали заброшенные насосы, походившие на гигантских железных аистов; наверное, они издавали какие-то тоскливые звуки, обдуваемые с четырех сторон горячими ветрами. В стороне оставались небольшие поселки - заброшенные, как старые колодцы, пришло сравнение.
   Визит к опальному генералу Аль-Хазраджи не принес ожидаемых результатов. В начале беседы тот откровенно уходил от ответов, сыпал, обдумывая предложения военной разведки, значимыми и незначимыми цифрами. Когда-то и он, пытающийся играть роль оппозиционера Саддаму Хусейну, был значимой частью иракской армии, насчитывающей четыреста тысяч солдат, четвертая часть которых служит в элитарных подразделениях. "Саддам может нанести удар по американским войскам, Израилю и арабским союзникам США ракетами "скад" с химической или бактериологической начинкой", - сказал он.
   У него были живые глаза, седые усы, тяжелый подбородок, полные яркие губы, высокий лоб и почти не тронутые сединой волнистые волосы. Вокруг глаз заметные коричневатые тени. На вид Хазраджи было пятьдесят-шестьдесят лет. На пальце левой руки обручальное кольцо.
   Полина грамотно ставила вопросы, заставляя бывшего начальника Генштаба иракских ВС раздувать ноздри, едва проскальзывало имя ненавистного Саддама, который спит и видит бунтаря на перекладине.
   Бывший военный атташе в Москве, Хазраджи хорошо говорил по-русски.