а дорожку перед боевым рейдом не садится. Хотя, может, у них, внутри своей группы, и есть какие-то традиции. Что они делают? Молча смотрят друг на друга, обязуются, дают слово? Ни за что не узнаешь. Если и есть какие-то обычаи, то о них не узнает никто. Это, наверное, не святое, конечно, но священное - точно.
   Хайдар положил на стол переносную радиостанцию "Барьер", которая обеспечивала связь через геостационарный спутник (вначале шифрограмму принимает спутник, а с него - конечный получатель). Пятнадцатикилограммовый "Барьер" работал от сетей переменного и постоянного тока, от автомобильных аккумуляторов, от солнечных панелей в любых климатических условиях: от минус пятидесяти до плюс пятидесяти. Наша станция, российская, о чем говорить? Передатчик работает в режиме "прыгающей" частоты, что позволяет, во-первых, избежать глушения, а во-вторых, посылать кодированные сообщения с очень высокой скоростью. Короче, поддерживает "устойчивую засекреченную радиосвязь при высоком уровне преднамеренных и естественных помех, что обеспечивается при помощи аналого-цифрового преобразователя и криптогенератора, которые управляют работой синтезатора". Дураку понятно. Не то что подполковнику Ухорской, которая была знакома с переносными станциями космической связи (СКС), работающими через спутники-ретрансляторы.
   - Связь односторонняя, - предупредил Хайдар. - Мы выйдем в эфир лишь в крайнем случае.
   Полина кивнула: да, я поняла. И еще один жест - она покачала головой:
   - Необычно ты смотришься в этой одежде.
   - Камуфляж, чего ты хочешь?
   - Я как-то не догадывалась.
   - Наверное, ты просто не думала об этом.
   Полина улыбнулась: Хайдар все же перешел на "ты". В последний момент. Он разговаривал с ней на равных. Тут вот какая сложная штука. Хайдар здесь, в зоне своей ответственности, был главным. Его по большому счету не касалось, кто и с каким приказом явился в эту полупустыню. Он получает приказ и подчиняется только себе. Он был ниже по званию,