отивника.
   Аль-Хадиси не знал места базирования диверсионной группы, предположительно это нефтеперерабатывающий завод под Басрой, построенный советскими специалистами, такой же совсем под боком - факелы горящего газа и облака черного дыма видны из Эн-Наджафа - или же под Кербелой.
   Задание надо выполнять, жертв так и так не миновать (а самая большая жертва - это голова Аль-Хадиси), поэтому он уменьшил численность караульных до минимума, а на законный вопрос коменданта резиденции ответил: "У тебя два варианта на выбор: или ты кладешь свою голову на жертвенник, или головы своих подчиненных". Комендант от "жертвенника" решил держаться подальше. Он отобрал шестнадцать человек из своей команды, достойных, как показалось ему, отдать жизни за лидера страны, остальных отпустил в краткосрочные отпуска, ничего не объясняя ни тем, кто отправился по домам, ни тем, кто остался пахать за счастливчиков. Правда, последние услышали невнятное бормотание коменданта о многочисленности караула в период работы международных инспекторов по разоружению.
   Аль-Хадиси имел преимущество - он знал о готовящейся диверсии. Он имел преимущество во времени - его хватало и на то, чтобы подготовиться, и на то, чтобы показать противнику свою хитрость и богатство воображения. Аднан решил уйти от прямолинейных методов - позже будет о чем рассказать офицерам армейского корпуса: операция по ликвидации диверсионной группы может стать уникальной, о ней будут говорить и писать, она может сделаться такой, где первую скрипку играют мозги, а не руки, держащие штурмовые винтовки.
   К Хадиси стекалась вся информация о происшествиях в районе Эн-Наджафа и прилегающей к нему территории резиденции. Его насторожила перестрелка, в результате которой погибли патрульные. Причем все. А вот преступников задержать не удалось. Точнее - застрелить.
   Живя предстоящими событиями, взбаламученный мыслями о российских диверсантах и контрмерах, Аднан пытался связать это происшествие с диверсионной группой