подсвечивала портрет Саддама, запечатленного в сером пиджаке, серебристом галстуке, с руками, заложенными за спину. Напольные вазы, цветы, огромный аквариум, серебро, хрусталь - словом, шик, богатство. Растворяясь в этой евразийской роскоши, Аднан задумывался о том, что один из пунктов приказа он все же нарушил: дело касалось российских специалистов-химиков, которых командиру спецназа надлежало уничтожить в первую очередь. Не жалость коснулась сердца Аль-Хадиси, родившегося в бедной многодетной семье в пригороде Эрбиля, а сценарий подготовленной им операции, носившей жестокий характер, подвигнул его ослушаться приказа. Хотя перед глазами все еще стояло предостережение генерала Махджуба: "Не дай тебе господь переоценить свои силы, Аднан. Меня не простят за твои ошибки, а я не пощажу тебя".
   Команда "Алькора" находилась в полной боевой готовности, каждый знал свое место. А в убранных коврами коридорах резиденции рукой Аднана были оставлены невидимые знаки (так называемая придорожная графика), которые были в ходу у любой разведывательно-диверсионной группы: стрелка или ветка в виде стрелки - иди прямо; стрелка в сторону - поворачивай; стрелка с перекладиной, напоминающей перевернутый крест: "Осторожно! Впереди опасность". А в самом лифте, гоня улыбку прочь, думал Аль-Хадиси, последний призрачный знак - "тут переправа". Не оставил он лишь одного знака: перечеркнутая стрелка либо обломанная ветка или деревце: "Стой! Дальше идти нельзя".
  
  42
  
   Больше всего в резиденции "Хранитель пустыни" впечатляла мечеть. Красно-коричневая, она вдвое превышала по высоте основное здание. Под огромным золотистым полумесяцем на шпиле нашли место четыре громкоговорителя, расположенные по сторонам света. Вход в мечеть лежал по направлению на Мекку. Подсветка происходила и сверху, и снизу, лучи прожекторов пересекались, что делало это грандиозное строение едва ли не прозрачным. Так или иначе, она копировала знаменитую мечеть Бадшах Масджид в Лахоре, известную еще и тем, что из