огода за окном - "теплого лета золотая уловка", по российским меркам, конечно. На Андрее синие джинсы, легкий пуловер серого цвета, кроссовки. Вадим, сидевший напротив, повесил короткую кожаную куртку на спинку свободного стула, оставаясь в темно-зеленой майке. - Отличия, сравнения, - продолжал он, - называй это как хочешь. Машинально отмечаю незнакомый автомобиль во дворе, человека, который якобы читает газету, а сам наблюдает за двором. Я способен на себе испытать чей-то наблюдательный взгляд - на спине, на затылке почувствую. У кого-то этот дар пропадает, у меня же он останется на всю жизнь.
   "Ну как?" - чуть округлившимися глазами спросил латыш.
   "Здорово", - так же молча похвалил Вадима Андрей.
   Собственно, хмурый топтун набивал себе цену. Без рекламы никуда. Он быстро освоился в этом забугорном мире, под который изо всех сил подстраивался расколовшийся мир, некогда называвшийся Союзом Советских Социалистических Республик.
   - Я мечтаю о смерти во сне. Ведь смерть во сне - подарок богов. Ты как считаешь?
   - Любая смерть не подарок, - не согласился с собеседником Прозоров, прикидывая, куда клонит экс-филер. Наверное, никуда. Лишь бы не молчать. Любая пауза, наверное, считает он, не в его пользу.
   Вадим Салнынь имел в своем досье забавный агентурный псевдоним - Щитомордник. Его он получил за изображение на одной любительской фотографии, где, прикола ради, околыш фуражки он украсил гербом госбезопасности - "Щит и меч". Грозная эмблема скрывала глаза и фактически находилась на верхней части лица. Отсюда и кличка - Щитомордник. Кому в голову пришла эта оригинальная мысль - непонятно. Могли назвать попроще: например, Меченосцем. Та же икра, только на бутерброде.
   Вадиму в апреле этого года исполнилось сорок девять. Самый расцвет сил, если рассуждать с "высокой" точки зрения космонавтики: оптимальный возраст для полетов - от сорока пяти до пятидесяти. За бугор он подался в 1987 году и вот уже пятнадцатый год перебивается случайными