о огромной трубе. Хайдар качал головой: это ж сколько ВВ надо, чтобы обрушить метровые бетонные стены. Хотя при очень мощном заряде взрывная волна пойдет лишь в одном направлении - вверх, по этому "дымоходу", и сметет перегородку в шахте лифта в одно мгновение. И само здание сложится как карточный домик.
   Дело за специалистом, Маратом Джумаевым. Пока Хайдар берег его - неизвестно, что впереди, какие силы. Даже шальная пуля могла найти эксперта по минированию. Его время придет после зачистки бункера.
   Стоп! Пришли. Лестница заканчивалась квадратной площадкой, над которой в два ряда протянулись знакомые уже светильники и кабельные расшивки. В сторону уходил так же хорошо освещенный рукав-коридор.
   "Плут, вперед", - показал Хайдар и, придерживаясь той же дистанции, последовал за ним. Замыкал группу Нафтизин. Он часто оглядывался, поводя стволом "вала", хотя позади опасности не было.
   Десять, двадцать шагов. Справа появилась первая дверь. Плут миновал ее и, взявшись за ручку, поймал кивок командира. Он рывком открыл дверь, и Хайдар, припав на колено, обшарил стволом полутемное пространство комнаты. Пусто. Лишь легкие, похожие на общепитовские, столы, стулья, на стене имитация окна с панорамой набережной Багдада Абу Навус. И обязательный портрет Саддама.
   Следующая дверь...
   Двери лабораторий и служебных помещений были снабжены продольными смотровыми окошками. Даже проходя мимо, через узкую полоску бронированного стекла можно было увидеть все помещение. Если в нем, конечно, горел свет. Эти двери со смотровыми оконцами походили на двери кабинетов в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, пригороде Вашингтона. Там тоже без присмотра не поработаешь. Здесь же имелись и переговорные устройства: маленький динамик и микрофон, скрытые за никелированной решеткой.
   Слегка дребезжащий звук вентиляции приближался с каждым шагом. С каждым шагом нарастала тревога. Бункер был пуст. Лишь когда пятая по счету дверь открылась, Хайдар, державший палец на спусковом