и ради отметил майор, российские спецназовцы сняли профессионально, - скрытые же ловушки ждали их впереди.
   Майор Аднан Аль-Хадиси, чей план сработал на сто процентов, начал играть с русскими диверсантами не как кошка с мышкой, а как каракал со слепышом - по-восточному жестоко и хитро. Преувеличивая свое мастерство, не вполне справедливо он приписал себе в заслугу то, что разъединил группу Хайдарова на две части, - для выполнения поставленной перед ними задачи им так и так предстояло спускаться в бункер; разумеется, толпой опытные разведчики не ходят. Даже тот факт, что оставшуюся наверху команду он буквально раздробил на мелкие доли, - не его заслуга. Но так случилось потому, наверное, что должно было случиться.
   Теперь началось самое главное, мелочей сейчас не существовало. Под мелочами можно подразумевать и жизни своих бойцов - пока что майор не потерял ни одного солдата "Алькора". И не хотел терять, дабы не портить высокие показатели. Даже один диверсант ГРУ, окруженный противником, способен ужалить из самой невероятной позиции.
   Резиденция изобиловала секретными помещениями, скрытыми проходами и сообщающимися коридорами. В этом плане она ничем не уступала "Зеленому дворцу" Саддама, похожему на лабиринт. Вообще "Тартар" был крепостью, а его проектировщиком - не иначе матерый разведчик, способный наладить наблюдательный пункт под железнодорожным полотном, в собачьей конуре, под старым пнем, под кочкой на болоте.
   И сдвигающаяся плита в шахте лифта, ведущего в бункер, не уступала скрытой двери под лестничным маршем, открывающей вход в помещение, где скрывались "алькоровцы" во главе с командиром. Дверь открывалась совершенно бесшумно. Однако Моджахед уловил движение слева от себя. Натренированный, как овчарка, Муратов отреагировал на нарушение покоя резким смещением автомата и глубоким приседанием на обе ноги. В следующий миг он оттолкнулся назад и в сторону, нажимая на спусковой крючок "вала". Из шести спецназовцев "Алькора", словно вышедших