поползли в сторону, Брат-2 облегченно выдохнул и даже успел подмигнуть Сергею. Его отпустило внезапно, в руках зародилась противная слабость, и пальцы слегка подрагивали. "Все спокойно. Ты прав, братишка". Теперь предстояло выяснить причину, по которой лифт поднялся вдруг на самый верхний этаж. А скорее всего, Марат перепутал кнопки, повторился в мыслях Джумаев. И опять повтор: "Зачем? Зачем Марат отослал лифт обратно? Может, он уехал автоматически?" Херня, сейчас разберемся.
   Виктор все еще смотрел на Гюрзу, смуглое лицо которого словно присыпало пеплом. "Что? - взглядом спросил Виктор, боясь обернуться. - Что?!"
   Он повернул голову и едва сдержал тошноту.
   На полу, держа противогаз на коленях и прислонившись к стенке, сидел Марат. На его посиневшем лице черными овалами зияли отворенные мертвые глаза и широко распахнутый рот, из которого, закрывая нижнюю губу, свисал язык. И по нему, как по желобу, на боевую выкладку стекала ярко-желтая слюна.
   Виктор с оторопью смотрел на брата, не в силах оторвать взгляда от его распухшего лица. Не слышал настойчивых призывов товарища. Ничего не слышал, как при контузии. В уши словно забили вату, утрамбовав ее штырем до самого мозга.
   - Брат, надо уходить.
   Виктор понимал, что в один прекрасный момент он может потерять брата. Работа, что ни говори, далеко не мирная. Против воли рисовал перед собой кровавые картины. Но такого...
   Смерти от сильнейшего ядохимиката не пожелаешь и врагу.
   - Брат, надо уходить.
   Да, Виктор понимал это. Только-только начал понимать, что оставшимся в бункере уже не поможешь. Марат не бросил бы никого; и надо только догадываться, какими нечеловеческими усилиями втаскивал он свое отяжелевшее тело в кабину, как непослушными пальцами жал на клавиши, удерживал их... Как сорвал с себя противогаз, в котором, казалось ему, он задыхался еще больше.
   Надо уходить - это понятно. Оставляя здесь тело родного брата.
   Виктор даже не успел бросить ему последнее