дар видел те невидимые знаки, оставленные неизвестным специалистом-артистом. Тем не менее качал головой и едва заметно улыбался. Видно, тому еще не приходилось сталкиваться с российским спецназом. А может, он уже столкнулся с бойцами из его группы и они показывают ему мастер-класс живучести.
   Хайдар позволил себе опуститься на стул и закурить сигарету. Он уже не смотрел на группу россиян, даже по привычке не отметил, во что они одеты. Он думал о том, что, возможно, тот незнакомый артист спас заложников - если, конечно, не брать в расчет признания Полины Ухорской. Вот он, Хайдар, ничего не знает о заложниках, но попадает в ловушку и видит перед собой в какой-то степени несчастных, пусть даже нечестных, но все же своих соотечественников. Он видит их почти рядом с выходом, потому что они живцы и прятать их далеко нет смысла. Неужели бы он бросил их? Нет. А если бы группу не ждали, то у него не было бы времени и возможностей лазить по лабораториям. Его бойцы, зачистив охрану и подготовив ВВ к взрыву, покинули бы бункер в очень хорошем темпе.
   Алексей снова задал себе этот вопрос: "Неужели бы бросил их?"
   И ответил: "Нет". Но какое "нет"? "Нет" именно сейчас или "нет" вообще? И понял, что на этот вопрос у него ответа НЕТ.
  
  47
  
   Допрос пленного существенно повлиял на дальнейшие действия спецназовцев. Гюрза передал Моджахеду сообщение: "Осторожно, где-то под лестницей скрытая комната". Таджик задержался на втором этаже, вслушиваясь; последние два пролета преодолел, укрываясь за массивными резными балясинами. Сейчас обязанности командира взял на себя Муратов, и Сергей беспрекословно выполнял его команды. Идею Моджахеда штурмовать скрытое помещение он принял как должное: иметь за спиной порядка двадцати бойцов "Алькора" и просто неизвестность - в сложившейся обстановке было неразумно. К тому же спецназовцы не потеряли надежды снова увидеть товарищей, отрезанных от них бетоном бункера.
   И сами они, дабы не быть отрезанными друг от друга во время