о хорошо. Пули из пары "валов" и "винтореза" Гюрзы не щадили ни раненых, ни уцелевших после взрыва. Кошмар напоследок явился каждому "алькоровцу" в виде горящих, как глаза аллигатора, кроваво-розовых огоньков, выслеживающих цели, и вспышек стрекочущего оружия.
   Одна из пуль нашла командира "Алькора", и он, тяжело ахнув распахнутым ртом, уронил голову на грудь.
   Минутами раньше он, откровенно прятавшийся в подвале резиденции, которую приехал защищать, зло думал, что русским спецназовцам не выбраться. На его глаза навернулись слезы обиды, когда он связался по радио со штабом корпуса и полицией Эн-Наджафа. Не пройдет и получаса, как здесь все возьмут в такое плотное кольцо, из которого не выкарабкаться даже хитрому пустынному каракалу. "Русской тройке" блокируют не только дороги, но и выставят посты на каждом бархане.
   - Не знаю, - бросал он в рацию, избегая взглядов бойцов, - диверсантов не меньше сотни! Иначе как бы они положили две трети моих людей? Не дайте им уйти!
   Как раз в это время мощный взрыв сорвал дверь с петель.
   "Еще пять минут, и надо уходить".
   Али-Баба и Гюрза заняли места за колоннами портала, словно верили в чудо. Они готовы были к новому бою, расстрелять последние патроны и так же до последнего ждать и надеяться. Они старались не думать о том, что вернутся с пустыми руками, не выполнив задание, потеряв больше половины группы вместе с командиром; и о том, как будут уходить. Уйдут. Втроем просочатся сквозь любые кордоны - пешком, ползком, днем и ночью будут идти.
  
  ***
  
   Хайдар решил не отпускать заложников ни на шаг. Когда в комнате появился Плут и доложил о результатах, Алексей знаком поманил их за собой.
   Хитрук и без посторонней помощи обнаружил вентиляционную шахту. Она находилась на уровне двух с половиной метров от пола. К ней вели цинковые трубы, рукавами уходящие из этого тесного помещения размером шесть на три метра. Сам вентилятор и мотор крепились на массивных болтах, торчащих из бетонированной