ными омутами.
   - Надень каску! - крикнул ей нефтяник.
   Каску?
   Какую каску?
   Ах, эту...
   Ей бы не помешала другая - с бронированным забралом. И гранатомет в придачу.
   Дура, дура, не переставала ругаться Полина. Спасла, сука, невинных!
   Пятнадцать шагов - и еще один мостик. За ним другой. Бег с препятствиями. Спятила баба!
   Идите в задницу!
   За цистерной, стоящей, как яхта на кильблоке, на металлическом каркасе, показалось приземистое строение, над дверью которого горел свет. Ухорская рванула дверь и нос к носу столкнулась с низкорослым мастером Ринатом Валеевым. Этот был в каске. Слава богу.
   - Ринат... - тяжело дышала Полина. - Ринат, кажется?
   - Да, - побледнел Валеев. - Что случилось?
   - А где ваш новый начальник? С которым я прилетела из Багдада.
   - Он вместе со сменой на...
   - Быстро, быстро зови его!
   - Да что случилось-то?
   - Скажи, что у него дома несчастье. Быстрее! - Только так могла она сдвинуть с места Валеева. Теперь он торопился сам, а Фахрутдинова погонять не придется.
   Ухорская села на жесткую кушетку и дотянулась рукой до бутылки с питьевой водой.
   Дыхание начало приходить в норму - и мысли перестали бегать по извилинам, они нашли более короткий путь. Горячка. Она порола горячку. Однако она не хотела уходить из этого состояния и, словно искусственно нагнетая его, зашагала по комнате, заваленной какими-то ящиками, коробками, заставленной металлическим шкафами, столами и стульями, обклеенной календарями и фотографиями. Комната пахла бытовкой - прокуренными стенами, пропотевшей рабочей одеждой и пылью.
   Полина открыла ящик стола - пусто. Во втором - тоже. Пошарила в спецовке, висевшей в ящике, и нашла полупустую пачку сигарет и спички. Прикурила. И продолжила мерить комнату шагами. О Фахрутдинове, которого мог хватить паралич, не думала. Отойдет. Крепкий мужик.
   "Попали мы... Пробуем уйти..."
   Как ни странно, первая мысль в относительно спокойном